— Либо сам был бы подстрелен, как кулик. За что? Про что? Борони, Боже! Нет, миляга, так-то лучше. Обидел он тебя, ну, ты по-христиански отпусти ему грех: Господь с ним!
— Да почему он-то нашего брата может обижать безвозбранно?
— Потому, что судьбою выше нас поставлен. Каждому человеку свой предел положен.
— Да почему? Почему другие родятся уже вольными, а вот мы от рождения навек закабалены? Кабы воля…
— Заладил свое: "Кабы воля!" Да что ты думаешь, и сам я тоже примерно мог бы быть не токмо что вольным, но и первым богатеем.
— Правда, дяденька?
— Истинная правда, врать не стану. Да ну с ней, с этой волей да и с богатством!
— Что так?
— А так… Аль рассказать тебе? В науку тебе пойдет.
Старик достал из-за пазухи свою берестовую тавлинку, сделал здоровую понюшку, от удовольствия крякнул и начал затем свой рассказ: