— Правда? Теперь тебе, Гриша, кажется, желать уж нечего…
— Окроме одного, главного, Лизавета Романовна…
Он не договорил. Она подняла на него глаза, и взоры их встретились. Тут она поняла и, чтобы скрыть свое замешательство, спросила:
— А что твоя рука? Я все не могу забыть, что тебя тогда ненароком укусила.
— Она давно зажила.
— Покажи-ка.
На руке у него оказался только маленький белый рубец. Не успел он отдернуть руку, как Лили прижала губы к этому рубцу.
— Что вы делаете, Лизавета Романовна! — вскричал Самсонов.
— Теперь совсем заживет! А в деревне у себя один ты не соскучишься?
— До смерти соскучусь.