— Герцогиня… Пока она оставлена с детьми в Летнем дворце под караулом.
— Вот-то, я думаю, бедная перепугалась!
— Да… в перепуге она прямо с постели выскочила на улицу.
— Бог ты мой! При двадцатиградусном морозе! Но расскажите, граф, пожалуйста, все по порядку.
— Когда я ушел отсюда с офицерами в третьем часу ночи, — начал фельдмаршал, — я поставил солдат в кордегардии[5] под ружье.
— Всем вам, ребята, — сказал я, — хорошо ведомо, сколь великое утеснение чинится от регента нашему малолетнему государю и обоим его родителям. В гордыне и лютости своей границ он себе уже, не знает. Терпеть больше того невозможно. Надобно убрать регента. Вы, ребята, до сих пор всегда доблестно исполняли свой долг. Готовы ли вы и в сем деле служить государю?
И все сто двадцать солдат ответствовали как один человек:
— С радостью готовы служить государю! Ни головы, ни живота не пожалеем.
— А ружья у вас заряжены?
— Никак нет.