— Может, и навеки… Премилостивый Господь не оставь вас!..
— Нет, право, Гриша, что это с тобой? Ты разве не вернешься уже с Воронцовым в Петербург?
— На день-другой вернусь…
— А там опять в свою милую Лифляндию? — досказала Лили с невольной уже горечью.
— Да куда же больше? Здесь у Минихов и без меня сколько лишних ртов: семеро одну соломинку несут. В деревне же я сам себе голова, а тужить обо мне здесь некому, ни одна душа слезинки не прольет.
— Ты думаешь?.. Может, я буду скучать по тебе.
— Ах, Лизавета Романовна! Вы-то забудете про меня еще раньше всех.
— Плакать по тебе я, понятно, не стану, вот еще! Но почему мне забыть тебя раньше других?
— Да как же: за таким мужем, ясным соколом…
— Что? Что такое? — прервала его Лили. — Ты, Гриша, кажется, бредишь! Кто этот ясный сокол?