Весь день затем Анна Леопольдовна была задумчивее обыкновенного, а вечером вызвала к себе опять молодого Миниха и просила его прислать к ней на другое утро придворного архитектора Растрелли.
— Вашему высочеству угодно сделать какую-нибудь перестройку в этом дворце? — спросил Миних.
— Н-нет… Я построю для себя новый Летний дворец.
— Но ведь и этот еще прочен?
— Да стоит-то не там, где мне хочется.
На следующее утро принцесса вместе с архитектором направилась снова в третий сад.
Знаменитый итальянский зодчий, богато одаренный творческим воображением, узнав, что ей желательно, наметил тут же место для нового дворца в несколько этажей с отдельной каменной кухней, флигелем для придворной прислуги и с гауптвахтой и живой рукой набросал на бумагу общий вид главного здания с изящной балюстрадой, с тремя фронтисписами и разными аллегорическими фигурами.
— Прелестно, прелестно! — восторгалась Анна Леопольдовна. — Вы, синьор Растрелли, истинный художник! У меня была бы к вам еще только маленькая просьба…
— Приказывайте, принцесса.
— Вот тут над крышей не выстроите ли вы мне зубчатую башню?