— Ну, и полезем, — отвечал хлопец, навалился животом на край высокого чана и с мешковатой ловкостью деревенского гимнаста, упражнявшегося уже раньше на плетнях и заборах, шлепнулся в воду обеими ногами.
Каскад брызг, которыми он осыпал при этом окружающих, вызвал у одних брань, у других хохот. Вода подходила молодчику почти под мышки, так что достать со дна чана червонцы не представлялось ему иной возможности, как окунувшись туда с головой.
— Господи, благослови! — произнес он, крестясь, и скрылся уже под водой.
Полминуты спустя, чубастая голова его вынырнула опять на поверхность. Вода бежала с него ручьями, но в каждой руке он вертел с торжествующим видом по золотому.
— Овва!
— Да сколько их у тебя? — спросил его с крыльца барин. — Никак только пара?
— Пара…
— А третий-то где же?
— Шут его знает! Шарил я по дну, да так и не нашарил: воздуха в жабрах не хватило.
— Так и распрощайся со своими червонцами; бросай их назад. Ну!