И на головы стоявшего внизу народа посыпалось оставшееся в барском кошельке золото. В последовавшей за этим нешуточной свалке было более помято ребер, чем подобрано червонцев. Но дикая забава была в духе времени и, судя по общему смеху, пришлась всем по душе. Впрочем, один не смеялся: Гоголь.
— Что это ты, Николаша, такой серьезный? — спросил его Данилевский.
— Да очень оконфужен.
— Чем?
— Что до сих пор не знал, какими способами древний Перикл насаждал просвещение в своих Афинах.
— Тише, брат! Неравно сам услышит.
— Или это Олимпийские игры?
— Тише! говорят тебе…