— Опять вы, Яновский! — сказал он. — Без проказ ни на час.
— Да мы, Казимир Варфоломеевич, проверяем теорию рычага на практике, — отозвался названный, поднимая на воздух свою тетрадь.
— Покажите-ка, что у вас там.
Гоголь вышел к профессору с тетрадью. Тот раскрыл ее и в недоумении пожал плечом: целая страница вдоль и поперек была изрисована одной заглавной буквой D и притом такими каракулями, точно ворона по бумаге прогулялась.
— Вместо того, чтобы стараться вникнуть в слова профессора, вы вот какими пустяками занимаетесь! Уразумели вы хоть кое-что из моего объяснения?
— Кое-что — да-с.
— Так вот вам губка, вот мел. Сотрите мой рисунок и начертите вновь.
Рисовать, как сказано, Гоголь был уже мастер. Одного взгляда на профессорский чертеж ему было довольно, чтобы запечатлеть его в памяти. Стерев чертеж губкой, он тотчас восстановил его опять мелком с прежней точностью.
— Верно, — сказал Шаполинский. — А дальше что же? Все ли тут у вас, что нужно?
Гоголь задумался.