Так понес его дядя домой, а там сдал в кухню. Кухарка схватила его своими толстыми, грубыми пальцами и содрала с него его прекрасную блестящую шкуру, так что он остался совсем голеньким и ужасно застыдился. Затем она вынесла его за дверь и вывесила на гвоздь у входа.
Здесь провисел бедняга целую ночь напролет и имел время пораздумать о том, что мальчиком ему всё-таки было лучше. Но этим далеко еще не окончились его испытания. На другой день опять захватили его толстые пальцы кухарки, поволокли назад в кухню и разложили на кухонную доску.
"Что теперь-то со мною будет?" в ужасе подумал зайка.
А ожидало его, в самом деле, еще нечто худшее! Кухарка взяла длинную иглу, насадила на нее свиного сала и давай шпиговать им спину зайки -- брр! Как это было неприятно! В заключение же она продела в него сзади длинный-предлинный вертел, -- это показалось ему всего обидней!
Тогда она его завертела над большим огнем, нему стало так жарко и дурно! Наконец, положила его на блюдо, и лакей понес его в столовую, где сидели уже за столом его дядя, и родители, и все другие дети. Его место было незанято, и, видя это, он готов был заплакать -- если б только мог.
-- Какой славный заяц! -- вскричали все: -- вот так будет вкусно!
"Да!" печально подумал мальчик: "вы будете меня кушать, а я -- я должен молчать!"
Тут дядя взял большущий нож, наточил его хорошенько, разломил им зайке все рёбра, отрезал ему обе ноги и раскрошил его на небольшие куски. Все взяли себе по куску и стали есть его с аппетитом. И вот его всего скушали, остались одни косточки...
"Господи, Боже мой! сделай меня опять мальчиком!" была последняя мысль бедного зайки...
И что же? он вдруг раскрыл глаза: он всё еще сидел, прикорнувшись, во ржи, а что он быль зайцем -- ему только приснилось!