Коля незамѣтно проскользнулъ вслѣдъ. Первымъ дѣломъ Мухинъ ощупалъ пульсъ больного, велѣлъ показать ему языкъ; тутъ только мать замѣтила присутствіе меньшого сына и выслала его вонъ изъ комнаты. Немного погодя она вмѣстѣ съ докторомъ вышла также оттуда.
-- Пошлите, значитъ, сейчасъ же въ москательную лавку за сассапарельнымъ корнемъ,-- говорилъ Мухинъ:-- да пусть возьмутъ такого, чтобы при разломѣ давалъ пыль.
-- А потомъ выпарить въ горшкѣ?
-- Да, хорошенько; но, прежде чѣмъ ставить въ печь, замажьте горшокъ сверху, какъ сказано, наглухо тѣстомъ. Не забудьте и сѣрную ванну. А засимъ, сударыня, до свиданья.
-- А стаканчикъ чаю, докторъ? Чай уже заваренъ...
-- Покорно благодарю. Меня ждутъ другіе паціенты.
-- Какой онъ важный!-- замѣтила дѣтямъ мать по уходѣ доктора.-- Но сейчасъ видно, что знаетъ свое дѣло.
-- А онъ надѣется, маменька, вылѣчить Петю?
-- Обѣщаетъ. И невольно какъ-то вѣрится.
Черезъ нѣсколько дней больной, дѣйствительно, сталъ чувствовать себя значительно лучше, а еще черезъ недѣлю ревматизма у него словно никогда и не бывало. Тутъ уже вся семья Пироговыхъ окончательно увѣровала въ искусство Мухина; а Колѣ загорѣлось разыграть также его роль.