Оставивъ въ прихожей верхнее платье, они поднялись по лѣстницѣ во второй этажъ. Навстрѣчу имъ неслись оттуда школьные звуки: дребезжанье колокольчика, призывавшаго учениковъ въ классы, и гулъ молодыхъ голосовъ. Въ пріемной было уже нѣсколько мальчиковъ съ своими родителями; былъ и самъ содержатель пансіона Кряжевъ, невысокаго роста, коренастый мужчина съ багрово-краснымъ лицомъ. Хотя за плечами у него было уже съ полвѣка, но въ его густыхъ волосахъ едва еще пробивалась сѣдина. Сквозь очки въ серебряной оправѣ блестѣли умные, полные жизни глаза.
-- А я полагалъ ужъ, что вы, г-нъ майоръ, раздумали,-- замѣтилъ онъ Пирогову-отцу.-- Мы ожидаемъ только г-на директора гимназій.
-- А онъ сейчасъ вотъ подъѣхалъ.
-- Такъ прошу, господа, въ залу.
Въ залѣ оказался уже священникъ въ рясѣ,-- преподаватель Закона Божія и латинскаго языка. Вошедшіе размѣстились на разставленныхъ по стѣнамъ стульяхъ. Когда же тутъ, въ сопровожденіи Кряжева, вошелъ директоръ гимназій, всѣ разомъ поднялись съ мѣстъ съ почтительнымъ поклономъ. Отвѣтивъ наклоненіемъ головы, а рукой пригласивъ всѣхъ опять сѣсть, онъ самъ занялъ серединное кресло за большимъ столомъ, накрытымъ зеленою суконною скатертью; по одну руку его усѣлся священникъ-латинистъ, по другую -- содержатель пансіона.
И начался экзаменъ. Подходили мальчики къ зеленому столу по очереди. Отъ волненья они нерѣдко путались въ самыхъ простыхъ отвѣтахъ. При видѣ этого и Колѣ становилось все болѣе жутко; онъ чувствовалъ, какъ щеки и уши у него разгораются, какъ въ груди духъ спираетъ. А вотъ наступилъ наконецъ и его чередъ:
-- Пироговъ Николай!
-- Смѣлѣй, смѣлѣй!-- услышалъ онъ еще за собой ободрительный шопотъ отца, когда двинулся къ роковому столу.
-- Ну-ка-съ, сыне мой,-- обратился къ нему законоучитель:-- что ты, скажи, знаешь изъ священной исторіи?
-- Я все знаю,-- храбрясь, отвѣчалъ Коля и не узналъ собственнаго голоса.