Самому Колѣ особенно жаль было разстаться съ почтенной супругой Кряжева, Анной Ивановной: когда она на прощанье его благословила и поцѣловала въ голову, капнувшая ему на щеку изъ глазъ ея слеза заставила и его невольно прослезиться.
Еще до приглашенія "приготовителя" Коля успѣлъ получить кое-какія отрывочныя свѣдѣнія по естественнымъ наукамъ и медицинѣ отъ двухъ старыхъ знакомыхъ, своего отца. Одинъ изъ нихъ, Клаусъ, былъ извѣстный всей Москвѣ старичокъ-оспопрививатель екатерининскихъ еще временъ, привившій оспу всей семьѣ, Пироговыхъ. Вѣрный модѣ XVIII вѣка, онъ до конца жизни ходила, въ порыжѣвшемъ отъ времени парикѣ, въ короткихъ черныхъ, съ пряжками, панталонахъ, выше колѣнъ, въ бѣлыхъ, чулкахъ и мягкихъ плисовыхъ, сапогахъ. Во всѣ табельные дни изъ года въ годъ этотъ оригиналъ являлся завтракать къ Пироговымъ. Однажды, откушавъ, онъ досталъ изъ. кармана черный полированный ящичекъ, а изъ ящичка -- какой-то блестящій инструментъ.
-- Знаешь ты, что это за штука?-- спросилъ онъ.
-- Не знаю, Андрей Михайлычъ,-- отвѣчалъ Коля.
-- Это, братецъ ты мой, микроскопъ. Достань-ка какой-нибудь листочекъ отъ растенія.
На окнахъ стояло нѣсколько цвѣточныхъ горшковъ. Коля оторвалъ листокъ и подалъ старику. Тотъ отдѣлить крошечную частичку листка, положилъ ее между двухъ стеклышекъ и наставилъ инструментъ.
-- Приложи-ка глазъ къ этой трубочкѣ.
Приложилъ Коля глазъ и пришелъ въ неописанное изумленіе.
-- Неужели, Андрей Михайлычъ, это тотъ самый листочекъ?
-- Разумѣется.