-- Ай, да Лобачевскій!
-- Не поддавайся, Катоновъ, не поддавайся! Дай ему подъ ножку!
-- Нѣтъ, господа, это нечестно! Гладіаторы дрались начистоту.
Неизвѣстно, кто еще взялъ бы верхъ, не случись "инцидента" съ Лобачевскимъ: у него сломался каблукъ, и, споткнувшись, онъ въ своемъ паденіи увлекъ на пола, и противника. Зрители разразились такимъ гомерическимъ хохотомъ, что товарищи: ихъ изъ сосѣдняго номера не утерпѣли также заглянуть къ нимъ. Но оба борца уже въ конецъ запыхались и добровольно прекратили борьбу.
Съ приходомъ новыхъ собесѣдниковъ завязалась бесѣда и на новыя темы. Говорили о какомъ-то "массонскомъ" обществѣ, о недавнихъ похожденіяхъ удалого студента -- поэта Полежаева; а того больше еще о профессорахъ.
-- Ну, братцы, угостилъ же насъ нынче Мудровъ! Ручки-ножки не грѣхъ ему расцѣловать! Такъ и предупредилъ ужъ вначалѣ: "Запишите себѣ, господа, отъ слова до слова: этого вы нигдѣ не найдете. Самъ я на-дняхъ только узналъ это изъ Бруссе". Да какъ пошелъ, пошелъ!..
-- Да, всѣхъ прежнихъ божковъ теперь по боку.
Подавай намъ Бруссе, Биша, Пинеля.
-- А въ клиникѣ-то, въ клиникѣ какъ онъ отдѣлалъ рутину! "Вотъ,-- говоритъ,-- смотрите, нашъ тифозный послѣ (80 піявицъ почти уже на ногахъ; а пропиши я ему,-- говоритъ,-- попрежнему валеріану да арнику, онъ давно лежалъ бы ужъ на столѣ".
-- Еще бы! Нашъ Матвѣй Яковличъ -- не профессоръ, а восьмое чудо свѣта.