Экзаменъ этотъ, однако, на дѣлѣ оказался не пустою формальностью. Экзаменаторами были академики, а для медиковъ еще два профессора медико-хирургической академіи.
У Пирогова и четырехъ его товарищей {Товарищи эти были: Шиховскій -- по ботаникѣ, Сокольскій -- по терапіи, Корнухъ-Троцкій -- по акушерству и Шуманскій -- по исторіи.} экзаменъ сошелъ гладко; двое же были признаны "ненадежными", и выданныя имъ впередъ въ Москвѣ прогонныя деньги, 542 р. 3 кы министерство предписало взыскать съ членовъ совѣта московскаго университета, подъ отвѣтственностью которыхъ былъ сдѣланъ выборъ кандидатовъ въ профессорскій институтъ.
Любопытно, что въ числѣ этихъ двухъ ненадежныхъ былъ и Петръ Григорьевичъ Рѣдкинъ, впослѣдствіи замѣчательный юристъ, профессоръ энциклопедіи права сперва при московскомъ, потомъ при петербургскомъ университетѣ, ректоръ этого послѣдняго университета, а наконецъ и членъ государственнаго совѣта. Въ чемъ обнаружилась его "ненадежность" -- мы сказать не умѣемъ. Но неудачный экзаменъ не обезкуражилъ Рѣдкина: онъ все-таки отправился въ Дерптъ, хоть и не на казенный, а на собственный счетъ.
Съ Рѣдкинымъ же и товарищемъ-медикомъ Сокольскимъ Пироговъ двинулся въ путь "на долгихъ" къ той славѣ, которую въ своей прощальной пѣснѣ предрекала ему Латугина.
Первый этапъ -- "школьные годы" -- остался у него уже позади; второй этапъ -- самостоятельныхъ "академическихъ" занятій до профессуры по выданной имъ спеціальности -- лежалъ еще впереди въ туманной дали.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ.
Академическіе годы.
ГЛАВА ПЕРВАЯ.
На перепутьѣ.
Майскою лунною ночью 1828 года всѣ обыватели богоспасаемаго эстонско-нѣмецкаго городка Нарвы почивали мирнымъ сномъ. Но передъ мѣстнымъ знаменитымъ водопадомъ, мягко озареннымъ голубоватымъ свѣтомъ луны, стояли, любуясь, трое юношей, чистокровныхъ россіянъ. Не далѣе, какъ двѣ недѣли назадъ, они сдали въ московскомъ университетѣ свой выпускной экзаменъ: двое, Сокольскій и Пироговъ, по медицинскому факультету, а третій, Рѣдкимъ, по юридическому. Въ Нарву же они прибыли всего съ часъ назадъ, "на долгихъ" изъ Петербурга по пути въ Дерптъ, чтобы сначала тамъ, а затѣмъ и за границей подготовиться къ профессурѣ. Сокольскому и Рѣдкину минуло уже 20 лѣтъ, Пирогову только 17, а потому свое восхищеніе величественнымъ зрѣлищемъ шумно-падающихъ водъ онъ выражалъ менѣе сдержанно, чѣмъ его старшіе товарищи.