-- Такъ вотъ вы о чемъ вспомнили! Да неужто вы думаете, что я сдѣлалъ это тогда умышленно?
-- Нимало не сомнѣваюсь. И это вамъ, молодой человѣкъ, такъ не сойдетъ! Сегодня же пишу въ Петербургъ.
Кровь бросилась въ голову Пирогова, и онъ не сдержалъ своей запальчивости:
-- Очернить меня передъ министромъ вы, г-нъ профессоръ, можете, конечно, какъ вамъ угодно; но одно я, кажется, въ правѣ отъ васъ требовать: чтобы аттестацію обо мнѣ вы дали не голословно, а съ указаніемъ самаго факта моего неуваженія, будто бы, къ вамъ.
Сказалъ, отдалъ короткій поклонъ и былъ таковъ. Вечеромъ онъ зашелъ къ Мойерамъ. Протасова тотчасъ обратила вниманіе на разстроенный видъ юноши.
-- Что это съ вами, голубчикъ Николай Иванычъ? Не было ли у васъ какой-нибудь непріятности?
-- Да, нелѣпѣйшее столкновеніе съ нашимъ надзирателемъ...
-- Съ Перевозчиковымъ? Какъ же это могло случиться? Вы, кажется, такой хладнокровный. Разскажите, облегчите душу.
Пироговъ разсказалъ. Протасова не на шутку возмутилась.
-- Это ни на что не похоже! Завтра же переговорю съ Катериной Матвѣевной (Катерина Матвѣевна, урожденная Княжевичъ, была жена Перевозчикова).