-- Да-съ, хотятъ о чемъ-то переговорить съ вами.
Въ дверяхъ показалось нѣсколько студентовъ. Обѣ барыни взвизгнули; Булгаринъ же,-- дѣлать нечего,-- приподнялся навстрѣчу непрошеннымъ гостямъ и, стараясь придать своему голосу твердость, спросилъ по-нѣмецки, что господамъ студентамъ отъ него угодно.
-- Мы -- депутаты отъ всего студенчества,-- былъ отвѣтъ.-- Вчера за обѣдомъ у одного филистра вы осмѣлились отозваться неуважительно какъ о насъ, такъ и о нашихъ профессорахъ. Не угодно ли вамъ сейчасъ выйти къ нашимъ товарищамъ и публично извиниться.
-- Я васъ не понимаю господа...-- забормоталъ Булгаринъ.-- Это какое-то недоразумѣніе...
-- Такъ что же, выйдете вы или нѣтъ?
-- Чтобы сдѣлать вамъ удовольствіе,-- извольте, выйду.
Взявъ со стола свою шапку, онъ насадилъ ее ухарски на бекрень и, съ трубкой въ рукахъ, съ дѣланною развязностью вышелъ на крыльцо. При видѣ многосотенной толпы студентовъ, вооруженныхъ музыкальными инструментами для кошачьяго концерта, душа у него ушла въ пятки. Не желая уронить себя, онъ безъ поклона прямо заговорилъ:
-- Meine Herren...
-- Mütze herunter (шапку долой)!-- прервалъ его громовой хоръ голосовъ.
Куда дѣлся у него вдругъ весь напускной гоноръ!. Снявъ шапку и поставивъ въ уголъ трубку, онъ съ униженными поклонами во всѣ стороны заискивающимъ голосомъ сталъ божиться, что рѣшительно ничего не имѣетъ противъ уважаемыхъ господъ студентовъ и ихъ досточтимыхъ профессоровъ; что если съ языка у него, можетъ статься, и сорвалось вчера неосторожное слово, то приписать это должно единственно слишкомъ крѣпкому вину, отуманившему ему голову; а потому, да положатъ господа студенты на сей первый разъ гнѣвъ на милость и отпустятъ ему неумышленную вину.