Курбский как-то уже слышал, что Годунов давно страдает бессонницей и ломотой в ногах (подагрой), что с году на год, можно сказать, со дня на день он становится раздражительнее; но что телесным складом он еще крепок. Так с чего бы теперь вдруг?.. От кого бы узнать?
Тут в дверях появился Басманов и повелительно крикнул:
-- Позвать к государю святейшего патриарха, да чтобы сейчас был здесь! Слышите?
Несколько слуг со всех ног бросилось исполнить приказание царского любимца. Сам он повернулся было, чтобы уйти, когда на глаза ему попался выдвинувшийся вперед Курбский.
-- Князь Михайло Андреич! -- удивился он и подошел ближе. -- Ты под стражей? Что это значит?
-- Это значит, что уличен в измене, -- отвечал с самодовольством сыщик-приказный.
-- Тебя не спрашивают! -- сухо оборвал его Басманов; затем снова обратился к Курбскому, -- не сказался ли ты сторонником того человека, что выдает себя за царевича Димитрия?
-- Да, отрекаться от него мне, посланцу его, не приходилось. А что такое, скажи, боярин, с царем-то? Не вышло ли у него чего с этими иноземными послами?
-- Ох, уж эти мне послы! Упившись зело вином, заспорили с государем, как с равным себе, стали требовать совсем несуразного...
-- Так было это за обеденным столом?