Ему было, конечно, не безызвестно, что настольной книгой царевича было Плутархово жизнеописание Александра Великого, и что высшим его желанием было сравняться с ним в воинских подвигах.
От нахальной фамильярности балясника, однако, Димитрия как будто покоробило, и он довольно сухо поблагодарил его за счастливую выдумку -- напугать врагов.
-- Какие же это враги, государь? Это -- стадо баранов! -- был самодовольный ответ. -- Но и бараны бодаются; а потому смею надеяться, что храбрость моя не останется без вознаграждения?
-- Я вас вознагражу, Балцер, будьте покойны, -- едва скрывая уже свое презрение, сказал Димитрий. -- А теперь -- до свидания!
-- До приятного, государь!
И, вместо поклона, шут перекатился; колесом через голову своей лошади, а в следующий миг сидел опять в седле и с гиком помчался к лагерю.
-- Вот каким двум героям мы обязаны победой: пану Тарло и Балцеру Зидеку! -- с горечью промолвил царевич.
-- И кого мы победили? -- своих же братьев русских: -- с глубоким вздохом добавил Курбский. -- Ведь это все наши же русские.
Он указал на расстилавшуюся перед ними снежную равнину, усеянную трупами. Димитрий огляделся кругом, и глаза его наполнились слезами.
-- Прости меня, Боже! -- прошептал он, осеняясь крестом. -- Не дай мне в другой раз такой дорогой победы!