-- Да, государь, -- подхватил Курбский. -- Он прямо из Углича.
Димитрий весь вздрогнул и изменился в лице.
-- Из Углича? -- повторил он. -- Но что ему нужно от меня?
-- Он Христом Богом молит дать ему сейчас взглянуть на ваше величество, -- отвечал Бучинский. -- Не ест, не пьет, пока не узрит вас.
-- Да, преупрямый старик, -- подкрепил Курбский. -- И дорогой сюда, кроме хлеба да воды, ничего в рот не брал. Он помнит тебя, государь, ведь еще с малых лет. Утешь уж старика!
-- Да кто он такой? Чем был тогда в Угличе?
-- Этого он мне не хотел сказать. Называет же себя просто Огурцом.
-- Изволите видеть! -- вмешался тут патер Сераковский. -- Все это весьма и весьма подозрительно... Давно ли священная жизнь вашего величества едва не пресеклась от таких же чернецов, подосланных из Москвы?
-- Может ли быть! -- воскликнул Курбский. -- На жизнь твою, государь, злоумышляли?
-- Один из них раскаялся и сам же отвел от меня удар, -- уклончиво отвечал царевич, видимо смутившись, и окинул обоих патеров хмурым взглядом. -- Будет об этом! А странника я сам расспрошу. Будьте любезны, пане Бучинский, ввести его к нам.