-- Тебя послать, мальчонку?
-- Мальчонка я, мосьпане, точно, да из запорожцев, и видал уже всякие виды, -- отвечал Петрусь, смело выдерживая огненный взгляд надменного поляка. -- Чести твоей не будет порухи. Исполню наказ твой в наилучшем виде. А доведется умереть под пыткой, так увидят по крайности твои москали и поляки, что запорожцы тоже умирать умеют!
Среди окружающих "москалей" и поляков послышался ропот: безбородый хлопчик еще глумится над ними! Но действительно храброму пану Запорскому понравилась, видно, беззаветная самонадеянность юного запорожца.
-- Молчать, трусы! -- прикрикнул он громовым голосом на ропчущих; потом снисходительно, почти ласково обратился снова к Петрусю. -- Да знаешь ли ты, хлопче, что такое пытка? Вынесешь ли, когда тебе станут вытягивать жилы, ломать кости, поджигать пятки? Зело, видишь ли, млад ты уж...
-- Молод, да не махонький. Все вынесу, не пикну.
-- Ну, молодец, коли так.
-- Ради стараться!
-- А приведут тебя к Басманову, что же ты ему расскажешь?
-- Расскажу все то, что прописано в грамоте твоей милости.
-- И только?