-- А сколько, позвольте спросить?
-- Это, батенька, -- говорю, -- до тебя не касается: семейное наше дело.
-- Стало, все же не исполнили нашего уговора? А я, -- говорит, -- в своем слове тверд: выпросил свободный торг не токмо вам с братцем, но и всем вашим землякам...
-- И иноземцам тоже! Благодарю покорно! Удружил!
-- Да уж коли я вам, русским, такую льготу выхлопотал, так как же, -- говорит, -- было мне забыть моих родичей, поляков и добрых соседей, литовцев? А тут, -- говорит, -- подоспел еще посол аглицкий, стал требовать того же для своих; как отказать? Да все это, -- говорит, -- вам, русским же, впрок.
-- Как так?
-- А так, мол, что все иноземные товары у вас станут с сего времени дешевле.
-- Да нам-то с братом, -- говорю, -- один убыток!
-- Не убыток, -- говорит, -- а польза: наш добрый польский король Сигизмунд даст вам, поверьте, такие же широкие льготы в нашем царстве Польском. Пожалуйте, тогда пане, торговать к нам, милости просим!
-- Нет, каков гусь? Надо мною же ведь еще издевается! Плюнул я, да и спину повернул. Как же, пойду я еще торговать к ним, разбойникам, чтобы и шкуру-то последнюю содрали!