-- Оттак-бак! -- хохотал Петрусь. -- Словно ядром на месте положил!
-- Тише ты, тише, побойся Бога! -- унимал его Трошка. -- Еще кто нас заметит...
Из людей их никто не заметил; но звонкий хохот неугомонного казачка оскорбил дух дворняжки из ближайшего двора. Выскочив из подворотни, она с лаем понеслась вслед за бегущими. У следующего двора к ней пристала еще одна шавка, а далее еще две или три. По счастью, мальчики добрались теперь до временного жилья Биркиных. Трошка юркнул в калитку, Петрусь за ним, и калитка захлопнулась. Но здесь навстречу им кинулся с лаем же крупный дворовый пес. Трошке стоило не малого красноречия его урезонить; за калиткой же чужие дворняги продолжали заливаться полным хором. Тут где-то в вышине стукнула дверь, и грянул мужской бас:
-- Что за содом такой! Ты это, Трошка, что ли?
-- Я, я, Степан Маркыч, -- виновато откликнулся Трошка.
-- Опять, поди, раздразнил этих чертей!
-- Ей же ей, и не думал дразнить, Степан Маркыч.
-- Божись больше! Полкан на дворе?
-- На дворе тут, при мне, Степан Маркыч; я за ошейник его держу.
-- И дурак! Всю ночь, что ль, держать этак будешь? Калитку-то затворил?