-- Сколько раз повторять тебе, чтобы с огнем на чердак не ходить!
-- Да я не со свечой, а с фонарем... Я, дяденька, сейчас... Кис, кис, кис!
Но дядя лично, должно быть, хотел помочь ей отыскать беглянку, а, может быть, и убедиться, точно ли дело в "кошурке". Петрусь едва успел лишь отступить немножко назад за Марусю, как на пороге появился сам Степан Маркович. Тяжело пыхтя после восхождения по крутой лесенке, он окинул чердак одним взглядом и тотчас, конечно, усмотрел, кроме племянницы, стоявшего в ее тени юного ее собеседника.
-- Так вот она, твоя кошурка! Кто ты есть такой и как сюда попал? -- строго обратился он прямо к Петрусю.
-- А я так... сам по себе... -- бормотал в ответ мальчик, которого теперь, при всей его прыткости, оторопь взяла.
-- Сам по себе! Нечего, брат, отлынивать. Так я тебя все равно не выпущу. Ну, выкладывай все на чистоту.
"Что ему сказать? -- пролетело молнией в голове Петруся. -- Соврешь -- не поверит; а выложишь все на чистоту, так велит, ведь, связать и сдаст Басманову. А там аминь! Надо, значит, улепетывать".
Единственный выход в одностворчатую дверь чердака на лестницу был заслонен грузной фигурой Биркина. Сбить с ног этого увальня и думать было нечего. Оставалось спасаться на крышу.
Наклонившись к фонарю в руке Маруси. Петрусь мигом раскрыл и задул его, а затем, пользуясь наступившим полным мраком, юркнул к слуховому окошку.
-- Эй, молодцы! -- гаркнул во все горло Степан Маркович.