"Еще бы не смерзнуть: ветер совсем ледяной и насквозь продувает -- бррр! За трубой хоть схорониться".
Скользя на руках и коленях по покатой, занесенной снегом крыше, Петрусь дополз до трубы.
"А труба-то ведет ведь в какую ни на есть печь. Сидеть в печи во всяком разе и теплее и вернее".
Он влез в трубу и свесил в нее ноги, а потом, держась руками за край, стал осторожно спускаться внутрь трубы. Всем телом упираясь в стенки коленками и локтями, он скатился довольно плавно до самого дна печи в нижнее жилье дома. Но сорванная им при этом сажа, покрывавшая густым слоем дымовой ход, ударила ему в нос, и он чихнул.
В ответ из-за железной заслонки (печь была так называемая варистая -- для печенья хлеба и варки пищи) раздался женский, как бы старушечий голос:
-- С нами сила крестная! Кто это там?
-- Это я, бабуся, -- отозвался Петрусь самым умильным тоном.
-- Да кто ты?
-- А вот откроешь заслонку, так увидишь. Не томи, родная, выпусти из пекла.
-- Так вот и выпущу! Может, ты сам нечистый!