-- Что же я говорил? Он чист, как голубь, -- заметил Балцер Зидек, -- крошками одними питается, голубочек! Конечно, и за пазухой у него ничего не найдется.
И он уже собственноручно залез за пазуху мальчика. Тот рванулся назад, но достиг только того, что у него отскочила верхняя пуговица жупана, и что пушкари еще крепче схватили его за локти. Рука Бацлера Зидека змеей проскользнула во внутренний кармашек его жупана и извлекла оттуда письмо Маруси Биркиной
-- Эге-ге! Цидулочка какая-то...
-- Отдайте мне ее назад, Балцер! Сейчас отдайте! -- вне себя крикнул Петрусь, тщетно вырываясь из державших его жилистых рук. -- Письмо это не к вам...
-- А я так думаю, что именно ко мне. Повернувшись к огню костра и лукаво прищурясь одним глазом, Балцер Зидек начал разбирать нечеткую, очевидно, наскоро сделанную русскую надпись:
-- "Его милости князю Михаиле Андреевичу Курбскому..."
Но в это время Петрусю удалось оттолкнуть от себя одного из пушкарей. Не успел шут уберечься, как письмецо было выхвачено у него из рук и полетело в самую середину пылающего костра, где в то же мгновение превратилось так же в огонь и дым. Балцер Зидек точно вырос вдруг на целую голову, а насмешливые черты его исказились сатанинской злобой.
-- А! Попался, изменник, -- прошипел он, с торжествующим видом озираясь на окружающих. -- Вы все ведь, Панове, слышали сейчас, что письмо это было к его милости князю Михайле Андреевичу Курбскому?
-- Слышали, как не слышать, -- был единодушный ответ.