-- Для военного человека, ваше сиятельство, ведь самое важное -- беззаветная храбрость и самопожертвование ради отчизны или великого дела?
-- Несомненно.
-- А примеров тому в истории было немало; в древней: Леонид при Фермопилах, Муций Сцевола, Публий Денис Мус... В средние века: Арнольд Винкельрид, Вильгельм Телль...
-- Ну, Вильгельм-то Телль -- личность полумифическая, -- перебил меня Волконский. -- А в русской истории кто тем же отличился?
-- В старые времена, -- говорю, -- Пересвет.
-- Пересвет? -- переспросил он, точно имени инока-богатыря никогда еще и не слышал.
Одной из излюбленных тем нашего учителя истории в бурсе была Куликовская битва, а потому я без запинки рассказал теперь о том, как в самом начале битвы Пересвет и великан-татарин Челубей сшиблись на копьях с такою силою, что оба пали мертвые.
-- Личная храбрость в сражении для воина, конечно, первое условие, -- сказал Волконский. -- Смелость города берет. Но исход сражения решает обыкновенно все-таки гений полководца. Гений Наполеона общепризнан. А у нас кого вы назовете?
Хотелось мне для смеху назвать уже Шварценберга или Винценгероде; однако ж воздержался и назвал Суворова и Кутузова.
-- А у пруссаков в семилетнюю войну чей гений особенно проявился?