Он думал, конечно, что всего дороже им их наряды и что каждая свяжет их в узел и взвалит себе на плечи. Но вместо того они вынесли из замка на своих плечах собственных своих мужей. Такая супружеская верность тронула даже черствое сердце императора, и он выпустил на волю вместе с женами и их мужей. С тех самых пор замок наш так и называется "Вейбертрейэ".
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
Граф Дмитриев-Мамонов посаженым отцом
Слушаю я хозяина, а сам уплетаю себе яичницу и котлеты, запиваю старым рейнвейном. И напала на меня тут такая Истомина, что с места бы не встал.
-- А что, -- говорю, -- г-н хозяин, нет ли у вас горницы, где бы мне с часок вздремнуть?
-- Как не быть, -- говорит. -- Лотте! Покажи-ка г-ну барону парадную горницу.
Повела она меня в верхнее жилье, сама всхлипывает.
-- Что, с вами, -- говорю, -- мейн либес Кинд? (У немцев молодых девушек всегда ведь "милыми детьми" называют.)
Она в ответ:
-- Ах, не спрашивайте...