Ушел Ханс, а тут и хозяин входит, впопыхах отдувается.
-- Ну, что пастор? -- спрашивает Мамонов.
-- Кабы не ваши казаки, ни за что бы его не уломать! "Нельзя, -- говорит, -- без оглашения".
-- А теперь он в церкви?
-- В церкви, да и народ уже собирается: бабам нет ведь большего праздника, как этакая свадьба. А где же Лотте?
Пошел за дочкой, а дочка уж на пороге -- бледная, трепетная, но нарядная и с миртовой веткой в волосах.
-- Что, за ум взялась? -- говорит отец. -- А мирт откуда у тебя?
-- Из сундука покойной матушки...
-- Недаром она, значит, от собственной свадьбы своей припрятала. А вот и наши кольца венчальные: ими и повенчаетесь.
И вручает дочке одно кольцо, мне другое. Мамонов же, посаженый отец, помогает невесте в шубейку закутаться, под руку на улицу ее выводит и к церкви церемониально ведет; мы с родителем вслед шествуем, а за нами почетным конвоем ватага мамоновцев валит. Гогочут озорники, промеж себя шуточки глупые отпускают. Но оглянулся командир, цыкнул на них, примолкли.