-- Ну, Андрюша, две новости. Первая для меня хоть и лестная, но малоприятная: меня откомандировали в помощь к главному казначею. Работы теперь гибель, а старик простудился; того гляди, что сляжет.
-- А вторая новость?
-- Вторая приятная для нас обоих, да и для всей армии: по случаю окончания кампании государь приказал выдать всем, не в зачет, кому двойное, кому и тройное жалованье...
Париж, марта 19. Все еще точно обман чувствий, сон наяву, что мы уже в "столице мира", как величают французы свой Париж!
Переговоры о его сдаче длились до 3-го часа ночи. По главному пункту договора город передавался "великодушию союзных монархов".
Уже на рассвете в Бонди прибыла в парадных каретах на поклон к государю депутация от парижан: два префекта, члены муниципалитета и представители национальной гвардии. Полковник Орлов пошел доложить о том государю, которого застал еще в постели. Прочитав капитуляцию, государь положил ее себе под подушку.
-- Поздравляю тебя! -- сказал он, -- твое имя связано с великим событием.
Выслушав затем подробный доклад Орлова о ночном совещании, государь услал его вон, чтобы вновь предаться сну, в коем крайне нуждался после всех пережитых волнений и предстоявших еще впереди.
Проснувшись в 7-м часу, он вышел к депутатам и поручил им передать парижанам, что вступает он в их стены уже не врагом, и от них самих же зависит найти в нем друга; но что есть у него во Франции единственный враг, к коему он будет неумолим.
Депутаты, со своей стороны, просили охранение спокойствия в городе предоставить национальной гвардии.