-- То-то и беда: отыгрался бы. Пришлось играть на мелок.
-- Но как ты вообще мог играть без денег?
-- Запорожская кровь! Упреками, брат, ты мне не поможешь. Если я к утру не расплачусь, то хоть снимай офицерский мундир. У тебя, Андрюша, должны быть ведь еще деньги из Толбуховки?
-- Да, благодаря им, я месяц-другой пробьюсь...
-- Так одолжи-ка мне их! Да кроме того, у тебя, знаю, имеются еще какие-то заветные "на черный день", которых ты почему-то не хочешь трогать. Но теперь такой "черный день", если и не для тебя, так для меня настал...
-- Да этих у меня всего девять полуимпериалов...
-- Только-то?.. А толбухинских сколько?
-- Франков двести, не больше.
-- Гм... Ну, что ж, как-нибудь обойдусь. Отказать значило: взять грех на душу, погубить, пожалуй, человека. Ничего уже не говоря, высыпал я ему на стол из кошелька всю свою наличность, потом и полуимпериалы Иришины из ее бисерного кошелька. Он сгреб все в карман и крепко потряс мне руку.
-- Никогда, брат, не забуду твоей услуги!