-- И ты играл на казенные деньги? -- ужаснулся я.
-- Не сейчас, Боже упаси. Сперва я занял у партнеров. Но банкомету, одному французскому графу, чертовски везло: он бил у всех нас карту за картой. Занять еще мне было уже не у кого. И вот, сам не могу понять, как это случилось: видно, запорожская кровь; рука моя невольно залезла в карман за первым казенным наполеондором; потом за вторым и так далее. Очнулся я только тогда, когда от всех сорока тысяч ничего не осталось. Вся надежда моя была на тебя. Я поехал к тебе, разбудил тебя, и ты меня выручил, да, как видишь, не напрасно. С первой же карты, на которую я поставил из твоих "заветных", счастье изменило графу. Банк его таял и таял, пока не был взорван. Тогда я перенял игру, и граф сам стал играть уже на мелок. Прочие партнеры, отыгравшись, один за другим убрались вон.
-- Не пора ли и нам покончить? -- говорю я графу. Стали мы с ним сводить счеты. Оказалось, что он должен мне сорок тысяч франков -- как раз то, что мне и нужно.
-- В 9 часов утра, -- говорит он, -- я пришлю вам чек на мой банкирский дом, а пока вот вам моя расписка. И на обороте своей визитной карточки расписался.
-- А он тебя не обманет? Который теперь час? Сагайдачный посмотрел на часы:
-- Половина десятого!
-- Ну, вот. Он вовсе и не пришлет тебе никакого чека. Покажи-ка его карточку.
Он подал мне ее. И какое же имя я прочел на ней? "Comte Charles-Louis Lomenie-de-Brienne".
-- Ну, счастлив же ты, Сеня! -- воскликнул я и вздохнул с облегчением.
-- А что?