-- Каков молодчик? -- говорит он Шмелеву. -- Что в голову себе забрал.
Но тот не выдал:
-- А что ж, -- говорит, -- из капель целая река составляется, из людей -- армия. А такая капля, как вот эта, -- говорит и по плечу меня хлопает, -- десяти других стоит.
-- И вы, Дмитрий Кириллыч, значит, его еще одобряете, не прочь даже с собой взять?
-- С удовольствием возьму. Вопрос только в том, чем ему там быть. В рядовые такого латиниста сунуть жалко, хотя латынь на войне ему и не к чему; а сдать экзамен на юнкера по другим предметам, по совести говоря, сможете ли вы, Андрей Серапионыч?
Покраснел я, замялся.
-- В науках, -- говорю, -- я, правду сказать, никогда силен не был...
-- А по уходе из бурсы и последнее, я чай, перезабыл? -- досказал за меня Аристарх Петрович. -- Как же быть-то?
-- Один выход, по-моему, -- говорит Шмелев, -- записаться ему добровольцем в ополчение. Покажет он себя там на деле, так потом его охотнее и в регулярное войско юнкером примут. Проэкзаменуют его больше для проформы.
-- Добровольцем в ополчение? -- повторил Аристарх Петрович и задумался. -- А знаете ли, ведь это -- идея. Я мог бы даже некоторую протекцию оказать.