-- Всенепременно.
И руку мне даже на прощанье протянул.
"Любопытно, однако, -- думаю, -- что бы такое неодобрительное про Мамонова могло быть в этом письме?" И всю дорогу до Толбуховки погонял кучера.
-- Ну, Андрюша, -- говорит мне, письмо прочитавши, Аристарх Петрович, -- неважно твое дело. Про графа Мамонова губернатор вот что мне пишет: "В боях с неприятелем Мамонов участия так и не принимал, ибо со своими ополченцами-казаками всю кампанию стоял в ярославской губернии; тем храбрее, однако ж, воевал на бумаге с тамошним губернатором, князем Михаилом Николаевичем Голицыным, а мамоновцы его своим буйством и бесчинствами прозвище мамаевцев по всей губернии заслужили".
Шмелев, бывший также при чтении сей рацеи, рассмеялся.
-- На то ведь они и вольные казаки! Андрею Серапионычу лишь бы к тем мамаевцам юнкером пристроиться, а перевести его потом в другой полк будет уже моя забота: в главном штабе у меня есть близкие люди.
-- Коли так, -- говорит Аристарх Петрович, -- то возражать не стану. А как вот на счет содержания в походе? Ведь юнкерам по их рангу особого против солдат жалованья не полагается?
-- Тот же солдатский паек. По одежке протягивай и ножки. Правда, что в походе кое-какие собственные средства все-таки весьма нелишни; особливо, чтобы выдвинуться перед начальством.
-- Как так?
-- А так, что если подчиненный в средствах не стесняется, то ему охотнее и всякие ответственные поручения дают, а стало быть, и случаев отличиться ему больше представляется. Казаки же -- кавалеристы; казаку нужен и конь, а то и второй запасный, на случай, что первого под ним убьют.