-- Блеснула своими звездочками и колечко с пальца сняла.
-- Непотеряйте только...
Так-то мы с нею, якобы, обручились, ни словом о том не обмолвясь. Тут вошел ее родитель, и разговор наш сам собой пресекся.
Смоленск, января 12. Прощай, Толбуховка! Прощай, Ириша! Когда-то еще свидимся? И хоть бы проститься напоследок с глазу на глаз дали! А то при других только руку друг другу пожали, как простые знакомые: "Здравствуйте и прощайте".
С маменькой расставанье было, разумеется, самое слезное. А после нее сердечнее других Мушерон со мной прощался.
-- Вы, Андре, мне все равно что родной, -- говорит. -- Скажите-ка: что у вашего императора Александра замышлено? Далеко ли он пойдет на Запад?
-- Раньше, -- говорю, -- не остановится, доколе Наполеона в конец не одолеет.
-- Хотя бы пришлось идти до самого Парижа?
-- Хотя бы и до Парижа.
Мой бравый сержант столь скорбную мину состроил, что вот-вот, думаю, тоже расхнычется. И сердит-то он еще по-прежнему на своего былого кумира, и жалость за него немалая берет.