И точно, из чащи целая стая волчья выступает; Сагайдачный же, от неудачи раззадоренный, ничего уж не слышит, со своей саблей все на передового товарища их напирает.
-- Да они его растерзают! -- говорит Шмелев. -- Где моя сабля? Ты Прытков, куда ее сунул?
-- Под сиденье, в сено, ваше благородие, -- говорит денщик. -- Неравно еще под ноги бы вам попала.
-- Позвольте, Дмитрий Кириллыч, -- говорю я, -- вам ее сейчас достану.
-- Где уж...
Выхватил из-за пояса пистолет и бегом на помощь к приятелю. А волки того уже окружили; он саблей от них, знай, только отбивается.
Подбежал Шмелев и первому же волку, что на него обернулся, заряд в отверзшую пасть -- бац! -- на месте положил.
Прочие, выстрелом ошарашенные, назад отпрянули. Но из пасти убитого кровь ручьем хлынула, и вид крови зверскую алчность в них еще пуще возбудил, на своего же товарища накинулись -- голод утолить.
Тем временем я шмелевскую саблю в сене нашарил, обнажил и -- туда же. На выстрел приятеля Сагайдачный невольно оглянулся, да вдруг как завопит: волк-чудище зубами в руку ему вцепился. Но тут я подоспел, со всего маху волка саблей по затылку хватил, и повалился он замертво.
-- Ну, теперь назад, господа, -- говорит Шмелев. Отступали мы с оглядкой, да волкам было уже не до нас: на павшего в бою атамана своего набросились всей стаей. Так-то мы невозбранно до саней своих опять добрались.