-- Поручик Муравьев с тремя уланами отправляется сейчас в горы на разведку и берет вас с собой.
И вот мы в горах. Хороши эти саксонские горы, что говорить, но нам с Муравьевым уж не до любования природой: издали неумолчный гул орудий доносится: "Бум! Бум! Бум!" С вершин да из-за леса высматриваем, нет ли где неприятеля или засады.
-- Вернее бы всего, -- говорит Муравьев, -- одного хоть пленного захватить: от него бы все выпытали.
И ведь чего хочешь -- того просишь: выезжаем из чаши к одинокому жилью, -- мы с Муравьевым впереди, уланы за нами, -- у ворот конь оседланный привязан.
-- Смотрите, Николай Николаич, -- говорю, -- ведь седло-то на коне военное, французское.
-- Верно, -- говорит. -- Вы берите коня, а я с седоком справлюсь.
Поскакали мы оба: я к коню, а он во двор. Там всадник французик, беды не чуя, на пороге сидит, ружье свое к стене прислонил, а сам трубочку покуривает. Налетел на него Муравьев, саблей плашмя его по спине огорошил:
-- Сдавайтесь!
Тот с перепугу и сопротивляться не стал. И двинулись мы в обратный путь: я -- с конем пленника в поводу, а самого пленника уланы пиками вперед погоняют. Муравьев его генералу Чаликову представил. Похвалил его генерал.
-- О вас, -- говорит, -- будет доложено его величеству. А коня кто захватил?