Входит хозяйка, фрау Кальб, делает нам книксен:
-- У меня к господам лейтенантам большая просьба!
-- В чем дело?
Дело оказалось в том, что у нее брат в соседней деревне харчевню содержит; нынче день рожденья его дочери Ханнхен; будут и танцы, так вот не окажем ли мы им великую честь...
-- Ну, что ж, -- говорит Сагайдачный, -- окажем уж честь?
-- Да ведь я, -- говорю, -- не танцую...
-- Как не танцуешь? В Толбуховке каким козлом еще прыгал.
И отправились мы туда с хозяйкой. Приняли нас со всем почетом; после каждого слова и ему и мне: "герр лейтенант". Слепец-музыкант под темп вальса "Ах ду мейн либер Августин" на скрипице своей запиликал, и деревенские парни и дивчины, схватившись, волчком закружились. Сеня мой тоже, разумеется, пустился с одной, с другой и с третьей, да так лихо, что любо-дорого; все кругом загляделись.
Тут ко мне сама Ханнхен подлетает, бойкая такая, быстроглазая:
-- А вы что же, герр лейтенант?