-- За ночь подошло 100 тысяч...
-- Быть не может!
-- Верно; а в 10 часов утра прибыл и сам Наполеон.
Шварценберга как обухом хватило.
-- Сам Наполеон! -- смятенным голосом воскликнул. -- Как же нам быть теперь, господа?
Моро в сердцах хлопнул свою шляпу оземь.
-- Милль тоннёр! Теперь-то, мосье, ни чуть меня уже не удивляет, что семнадцать лет вас постоянно били!
-- Не волнуйтесь, генерал, успокойтесь, -- сказал государь и отвел его под руку вон.
-- Государь! Этот человек все погубит! -- отвечал Моро.
Пошли опять совещания. Большинство находило, что атаковать самого Наполеона, да при таких его силах, рискованно. Судили-рядили час, и два, и три. Да за горячим спором никому в голову не пришло отменить сделанное уже по армии распоряжение об общей атаке в 4 часа пополудни.