Повинная и арест. -- Юнкерский экзамен и атаман Платов
Августа 25. Тёплицкие горячие ванны своей целебностью славятся. Вот император Франц и предоставил их в пользование нашим больным солдатам. Но купаться пока что никому доселе не приходится: после похода да кровопролитной битвы столько грязного белья накопилось, что целый день в тех ваннах стирка идет.
От множества войск в городе цены на все съестное баснословные; хлеба же ни за какие деньги уже не раздобыть. Расположенные по окрестностям полки, впрочем, еще больше нашего в продовольствии нуждаются. Фуражиры их за десятки верст рыскают; а в ожидании и нижние чины, и офицерство грушами и сливами пробавляются: все дороги здесь фруктовыми деревьями обсажены, ешь, -- не хочу.
Пруссаки с нами, русскими, по-прежнему ладят: "Либер фрейнд! Камерад!" Цесарцев же, как и мы, не терпят, то и дело драки с ними заводят.
Августа 27. Нигде покою себе не нахожу: роковое 30-е число все на уме. Чтобы порассеяться, в театр пошел, -- разумеется, на верхи, в парадиз: юнкера ведь те же нижние чины. Шла шутка Коцебу: "Проказы шута". Немцы покатывались со смеху. Мне же вовсе не казалось смешно, потому ли, что очень уж пошлы их немецкие "проказы" и "вицы", или потому, что у самого на душе такая скверность... Скорее бы хоть 30-е наступило! Один конец...
Августа 29. Предчувствие меня, не обмануло.
Каких не вымышляй пружин,
Чтоб мужу бую умудриться, --
Не можно век носить личин,
И истина должна открыться...