-- Время -- деньги, наш английский девиз, -- пояснил помпейцу по-латыни лорд Честерчиз. -- Зять мой предлагает тебе очень выгодную аферу. Ведь ты теперь, вероятно, без всяких средств?
-- Да, все, что у меня когда-то было, погибло вместе с Помпеей.
-- Ну, вот. А он -- главный пайщик одной из крупнейших лондонских фирм, показывающей публике всякие курьезы...
-- И меня он хочет также показывать этак за деньги?! -- воскликнул Марк-Июний.
-- Да ведь ты, скажем прямо, все равно, что нищий, а он готов предоставить тебе половину выручки.
И все это говорилось ему в лицо в присутствии самой Лютеции, и она хоть бы бровью повела!
Он отвернулся, чтобы не показать выступивших у него на ресницах слез досады и стыда, и отошел прочь. Скарамуцциа пошел было вслед за ним, чтобы успокоить его уверением, что о будущности своей ему нечего беспокоиться, что он, Скарамуцциа, усыновит его, -- когда кто-то его вдруг окликнул.
Неподалеку стояли два субъекта: один в простой синей блузе, в красном колпаке, другой -- даже без сапог и головного убора. Первый манил его рукой.
-- Signore direttore! да подойдите же ближе.
Профессор приблизился и сперва не хотел верить своим глазам: субъект в блузе и колпаке был никто иной, как Баланцони!