Из соседнего шатра, действительно, выбегал только что, утирая себе платком рот, молодой придворный лекарь-немец в сопровождении Пыхача, который ранее других подумал о врачебной помощи.
-- Ты где это запропал, мейн герр? -- спросил с укоризною царь. -- Верно, опять за стопой своего пива?
Молодой врач смутился и з извинение пролепетал что-то по-немецки про африканскую жару.
-- А без тебя, смотри-ка, что тут с этим беднягой сталось, -- продолжал государь. -- Сколько ни качали -- все втуне.
Присев на корточки перед обеспамятовавшим, Вассерман расстегнул у него на груди ферязь и камзол и припал ухом к его сердцу. Затем ощупал у него внимательно обе руки и ноги, промычал себе под нос: "Гм!", достал из бокового кармана футлярчик, из футлярчика -- ланцет и, засучив боярину правый рукав, чиркнул ему стальным острием немного выше кисти. Крови, однако, не показалось. Лекарь озабоченно помотал головой.
-- Paralysis dextra (паралич правой стороны тела), -- пробормотал он и повторил ту же операцию с левой рукой паралитика.
На этот раз из ранки капля по капле засочилась буроватая жидкость. Но под давлением пальцев лекаря кровь потекла понемногу обильнее, пока, наконец, не брызнула ярко-красным фонтаном. Оторвав полоску от поданного ему чистого полотенца, Вассерман принялся бинтовать ранку. Тут утопленник испустил вздох и зашевелился.
-- Слава Богу! -- с облегчением произнес государь. -- Что, Илья Юрьич, каково тебе?
Ответа не было: сознание, очевидно, еще не вернулось.
-- Но он ведь оправится, останется жив? -- отнесся царь вполголоса к лекарю