Астраханские воеводы не составляли в этом отношении исключения. По преданию, князь Прозоровский под веселую руку позарился, между прочим, и на роскошную соболью шубу Разина, крытую дорогим персидским "златоглавом".
-- Знатная на тебе шуба, Степан Тимофеич! -- заявил будто бы он. -- Хоть бы мне такую.
-- Какая уж это шуба! -- отозвался будто бы Разин, которому, видно, не хотелось с нею расстаться. -- Не воеводская она, плохонькая.
-- Коли плохонькая, так и жалеть тебе ее нечего.
-- И не пожалел бы, не будь она у меня заветная.
-- Заветная или не заветная -- для меня все едино. Не вытерпел тут атаман, бухнул напрямик: -- Не в зазор, батюшка, твоей воеводской чести, а глаза у тебя больно завидущие: что ни увидят -- то и проглонуть хотят.
Обиделся и воевода.
-- А ты, атаман, на всякого, как волк зубами лязгаешь. Здесь мы на тебя за твою продерзость ополчаться не станем; но в Москве, не забывай, мы -- свои люди: усерднейше ревнуя о благе отчизны можем устроить для тебя не токмо доброе, но и злое!
Отдал тут Разин воеводе шубу, но пригрозил:
-- На тебе шубу, да не наделала бы она тебе шуму! С гостями я учлив; на своем стружке обижать тебя не стану. Зато как пожалую раз и к тебе в твои палаты, так прошу не прогневаться: по-своему тоже гостем буду!