Темнота огласилась звонкой пощечиной и воплем Кирюшки.
-- И будешь проклят! -- сказал Разин. -- Ври, да знай меру. Может, и воеводы теперича про то уже знают?
-- Нет, окромя меня, он ни с кем больше не виделся, никому не говорил, -- уверил Илюша, и в звуке его голоса было столько правдивости, что словам его нельзя было не дать веры.
-- Во всяком разе, сударик мой, в город к воеводам ты уже не возвратишься, -- объявил ему успокоившийся атаман. -- Да и братцу твоему с тобой не будет у нас так скучно.
-- Так мы будем с ним отныне уже вместе? -- даже обрадовался Илюша.
-- Вместе, в одних хоромах! -- усмехнулся Разин и приказал Кирюшке приготовить постель новому постояльцу.
-- Вот те и хоромы, подлинно боярские! -- говорил Илюше Кирюшка, отворяя дверцу в низенькую клетушку пространством в квадратную сажень.
Юрий вскочил со своей постели -- мешка, набитого сеном, -- на которую в ожидании брата прилег не раздеваясь.
-- Пришел-таки проститься!
-- Не проститься, а остаться с тобой, -- отвечал Илюша.