Но и "золотой ключик" в этом случае не оказал своего волшебного действия.
-- Мы так-то, значит, про Юрия ничего и не доведаемся? -- воскликнул в отчаянии Илюша.
-- От Разина-то не сведать, -- отвечал Пыхач, -- его повели, раба Божья, уже на пытку: не оговорит ли кого из своих?
-- Ну, этого-то не дождутся, не таков человек!
Илюша был прав. Несмотря на самые тяжкие истязания в течение двух дней, от Разина не добились никаких показаний, не услышали ни воплей, ни жалоб на нестерпимые муки. На третий день (6 июня 1672 г.) выведенный на Лобное место, он с непоколебимым мужеством выслушал свой смертный приговор. Перекрестившись на церковь Василия Блаженного, он отдал собравшемуся народу на все четыре стороны земной поклон, прося простить ему его прегрешенья. Положенный после того меж двух досок, он опять-таки не испустил ни крика, ни стона, когда палач отрубил ему сперва правую руку, потом левую ногу. Только когда брат ею, Фролка, выведенный вместе с ним на место казни, при виде его мучений смалодушествовал и заявил, что готов во всем повиниться, Стенька не выдержал и гневно на него прикрикнул:
-- Молчи, собака!
Вслед затем голова его скатилась с плеч, а туловище было рассечено на части.
В числе многочисленных казацких песен про Стеньку Разина, сохранившихся в памяти народной до нашего времени, есть одна, которую сам он, по преданию, сложил в темнице накануне своей казни:
Схороните меня, братцы, между трех дорог:
Меж московской, астраханской, славной киевской.