-- Он ее растерзает! -- завопил Илюша вне себя.
-- На то он и ловчая птица, -- отозвался Кондратыч. -- А как он с ней расправится, сейчас увидим.
Говоря так, старик направил лодку к берегу, и все четверо поспешили к месту последней борьбы двух пернатых. Звяканье колокольчика и жалобные крики цапли безошибочно указывали им направление.
Среди кустарника в густой траве билась в предсмертных содроганиях цапля. На груди же ее сидел победоносно кречет и своим крючковатым клювом рвал ей с остервенением горло. При приближении людей, он окинул их злобным взглядом: "Чего, дескать, вам надо? Не мешайте!", после чего еще ожесточеннее затеребил бедную жертву, брызгая кругом кровью.
-- Это ужасно! Отними же ее у него, Кондратыч, пожалуйста, отними! -- умолял Илюша, отворачиваясь, чтобы только не видеть возмутительной картины.
Менее чувствительный Юрий не спускал глаз с Салтана, хотя в душе и его коробило; Кирюшка же, видимо, упивался кровожадностью кречета и удержал деда за рукав, когда тот протянул уже руку к Салтану.
-- Нет, дедко, не трогай, он взял ее с бою.
-- Правильно, -- согласился старик, -- он честно себе ее заработал.
-- Честно, как разбойник! -- воскликнул Илюша.
-- Да разбойник разве не тот же вольный сокол? -- возразил Кирюшка. -- И я тоже, коли раз жить тут с вами наскучит, возьму дубину и пойду на большую дорогу.