-- Алибо корова! -- подтрунил Кирюшка. -- Страсти какие!
-- Ч-ш-щ-ш! Тебе все бы только зубоскалить, а как повстречался бы с настоящим разбойником лицом к лицу, так сам дал бы тягу.
-- Кто? Я-то!
-- Да, ты. От воробья убежишь... Слышите? Вон опять... Что, Юрий, не посмотреть ли нам в кустах на всяк случай?
-- Да, надо будет. Терпеть не могу, когда этак от дела отрывают! Что же, причаливай, Кирюшка.
Сам Юрий вынул из воды грузило, а когда лодка пристала к берегу, он с веслом в руках первым поспешил в кусты: Кирюшка с другим веслом -- вслед за ним. Илюша наскоро еще привязывал лодку, как услышал снова повелительный голос Юрия:
-- Сдавайся! Все равно, брат, ведь уже не уйдешь.
Полминуты спустя и Илюша был на месте действия. Среди кустарника полулежал на земле ражий мужик. Одна нога его была в лапте, другая просто в онуче, и онуча была насквозь пропитана запекшейся кровью. Поврежденная нога, очевидно, не давала беглецу уйти. Но сдаваться этак сразу двум отрокам, хотя бы и вооруженным веслами, он не был намерен: в руке у него блестел длинный нож, а возбужденные черты лица дышали отчаянной решимостью.
-- Идите своей дорогой! -- пыхтел он, окидывая обоих свирепым взглядом затравленного волка.
-- Коли ты мирный человек, так мы тебя пальцем не тронем, -- отвечал Юрий. -- Но кто ты такой? Говори.