-- Да я ведь лекарь. Примочку для тебя они взяли от меня же. Но, может, она для тебя и не годна. Сейчас узнаем.
С этими словами Богдан Карлыч уже прикорнул на корточки перед раненым и взял в руки его перевязанную ногу.
-- Отойди-ка от света! -- сказал он, не оборачиваясь, Кирюшке, отретировавшемуся уже к выходу.
Тот не замедлил воспользоваться случаем, чтобы совсем ускользнуть из омшаника, пока его не притянули к ответу.
-- Забинтовано на первый раз изрядно, -- похвалил Богдан Карлыч, размотав бинт. -- Это что же? Будто ножом вырезано... Гм!
-- Да, он сам себе выковырял пулю, -- брякнул второпях Илюша и, тотчас же спохватившись, прикусил язык.
-- Пулю? -- переспросил Богдан Карлыч. -- То-то вот я и вижу... Где у тебя, Илюша, примочка?
-- Вот, Богдан Карлыч, -- поспешил Илюша подать ему бутыль с примочкой, а затем и остаток своего полотенца. -- Тут и свежий бинт.
-- Ну, вот, смотри, дружок, учись, как это делают, -- говорил наш лекарь, искусно накладывая новую повязку. -- Но скажи-ка, братец, как эта беда могла с тобой приключиться? -- обратился он опять к Шмелю. -- Подстрелили тебя на охоте, что ли?
-- Нет, сударь, своя же оплошка, -- придумал уже разбойник. -- Задел, вишь, ружьем за куст...