-- С батюшкой что-нибудь опять?
-- Нет, с ним-то ничего, он не вышел еще из молельни и один только ничего не знает. Но темперамент у него холерический, узнавши, он может дойти до такого градуса...
-- Да что же такое случилось, Богдан Карлыч? Не томи меня, говори!
-- А вот, пока ты одеваешься, я все тебе порасскажу.
Оказалось, что раньше других, на заре, проснулся Архипыч на своем сеновале. Умывшись у колодца, зашел он на конюшню. А там три стойла пусты! И вспомнилось ему тут, что в омшанике оставлен до утра тот разбойник Осип Шмель, оставлен связанным и под стражей, да почем знать?.. Кинулся Архипыч в сад и к омшанику. Где же стража? Стражи не видать. Но дверь в омшаник все же на задвижке. Отодвинул он задвижку, заглянул внутрь. Кто-то лежит там еще на земле. Да разбойник ли то, полно? Подошел ближе, наклонился -- так и есть, пчеляк Мироныч! "Ты ль это, Мироныч?" А у того и рот забит тряпкой, в ответ мычит только, как бык.
-- Прости, Богдан Карлыч, -- перебил тут учителя Илюша. -- Но ведь сторожить Шмеля должен был вовсе не Мироныч, а два молодых парня...
-- Демидка и Варнавка, верно. Но те были званы на свадьбу в Покровку и поднесли Миронычу жбан браги, чтобы посторожил за них. А какой уж он аргус, особливо после браги!
-- Но Шмель был же связан по рукам и ногам? Значит, сам он все-таки не мог освободиться...
-- Не мог. Помогли ему два других молодца.
-- Неужто Кирюшка?.. -- догадался Илюша. Второго имени он и произнести не смел.