Профессор только заглянул в тетрадку, как закусил губу, чтобы не выдать своей веселости; прочитав же еще раз, остановил на минутку глаза на Илличевском и обратился затем опять к самозванному автору стихов:
— Итак, эти стихи, Мясоедов, говорите вы, вашего собственного изделия?
— Собственного-с! — был самодовольный ответ.
— И мысль, в них выраженная, также ваша?
— А то как же-с?
— Поздравляю! До сей поры, государи мои, весь мир ученых был иного мнения, изволите видеть, что солнце может восходить с одной лишь стороны света — с востока. А ныне оказывается, что мнение это превратно. Достойному нашему молодому ученому, синьору Мясоедову, принадлежит честь открытия сего великого феномена:
Грядет с заката царь природы…
Весь класс залился смехом, а наивный Мясоедов, лишь теперь смекнувший, что опростоволосился, покраснел, но не только не упал духом, а напротив, — до ушей осклабился и огляделся кругом.
— А что, не остро разве?
— Остро, но обоюдоостро, — осадил его тут же профессор, — стих этот вы просто-напросто украли.