— Да пойми же, что он смотрит на тебя как на своего сына, что он только пошутил!
— Шутка шутке рознь, и всякому терпению есть конец. Последняя его шутка была последнею каплей… но она переполнила чашу…
— Последнею каплей, мне кажется, был именно тот лишний глоток шампанского, от которого он раньше предостерегал тебя, — возразил шутливо Пущин. — А уйдешь теперь, так ведь он, пожалуй, подумает, что ты не хочешь расплатиться, как обещал.
— Так вот — на, возьми мой кошелек…
— Нет, брат, не возьму; я в ваши семейные счеты не мешаюсь.
В это время к двум приятелям подошел Малиновский.
— Где же вы запропастились, господа? Мы собираемся играть в кегли.
— Я не играю! — отказался Пушкин.
— Ну, так посмотри хоть: глядя, может, не удержишься, сам станешь играть.
— Да что с ним долго растабаривать, — решил Пущин, — нейдет доброй волей, так поведем силой! Ты, Малиновский, бери-ка его оттуда, а я — отсюда.